Представиться
(0 Votes)


Грезы ожидания
Есть такое определение у русских старцев: «духовная прелесть». 
 Такого рода «прельщение», на наш взгляд и приводит к мысли, что будто - бы есть какой-то единственно верный путь в искусстве. В данном случае для художников «глубинки» этот путь определен как слащавый реализм в духе постакадемического, псевдонационального искусства, либо «натурального» изображения «жизни, протекающей непосредственно за окнами мастерской». И больше ни-ни: никаких пластическо-изобразительных поисков (все до вас уже нашли); никакого темного колорита, а особенно - «темно-коричневых женских обнажёнок»; никаких «мелких» и «сверх символичных» тем, «рыбных» или с непонятными «народу» воротами.

Привычка судить от имени «народа» выдает наше советское прошлое с его «ждановским» подходом к искусству. Неистребим дух, а вернее, затхлый «душок» статей, где уверенно развешиваются ярлыки и даются банальные, расхожие «рецепты» художникам, что и как следует писать для народа. Так часто «критиками» не уважается зритель, так мало полагаются они на его интеллект и чувство прекрасного, считая, что он способен понять в живописи не саму живопись с ее пластикой, музыкой ритма и цвета, а лишь ее литературную подоплеку.

Вряд ли стоит беспокоиться о владимирском зрителе, воспитанном в городе, где в середине XX века художники «взорвали» изнутри серый скучный реалистический советский пейзаж и стали творцами нового явления в русском искусстве. «Владимирские пейзажисты» во многом опирались не на передвижников, а на древнерусскую икону и русскую народную архаику с их символизмом, открытым цветом, условным изображением предметов. Внутренняя свобода и эмоциональность этого мира сродни самым современным направлениям в искусстве XX века.
Русская икона была «открыта» на пороге ушедшего столетия. На ее «обратную» перспективу», звучность колорита и изображение не будничного, а праздничного ориентировано творчество Матисса. Без этого открытия уже немыслимо развитие новых направлений в искусстве. Современное мироощущение оказалось ближе древнему, чем вчерашнему реалистическому трехмерному восприятию действительности. Лестно, что муромцев сравнили с художниками таких объединений, как «Мир искусства» и «Голубая роза». Хотелось бы еще заметить, что упомянутый С. Дягилев не только считал «мирискусников» «своими» художниками, но именно с ними, а также с Пикассо и Леже, работал над своими проектами «русских сезонов» за рубежом.
Творчество муромских «новаторов», особенно Н. Абрамова и И. Сухова, известно публике уже более двух десятилетий. Их, очень разные, но одинаково интеллектуально-напряженные работы всегда привлекали внимание зрителей. Священник и «строитель» отец Николай и иконописец Игорь Сухов глубоко освоили древнерусское наследие и внесли немалый вклад в возрождение канонического церковного искусства в родном городе. При этом они остались своеобразными и современными художниками. В их произведениях не найдешь внешних атрибутов Православия, например, в виде натюрмортов из Пасхи, крашенных яиц и куличей. Символичный язык иконы, с условным решением пространства и отражением вечности, преломлен в их творчестве, проникнутом мироощущением человека нового тысячелетия, остро воспринимающего «текстуру» времени. В работах этих современных мастеров «пространство, кружась и трепеща, падает на землю». «Иное» построение координат в живописных мирах художников, по сути, очень созвучно В. Набокову, по-своему разрешившему антиномию «пространства-времени» как «пространства, спутанного временем» и «отчуждающегося от времени в заключительной трагической победе человеческой мысли: Я умираю, следовательно, я существую».

 
ГАЛЕРЕЯ: Последние поступления
Кнопка